Иван Князев: «Если вы не снимаете для себя, где вы можете найти что-то новое?»

— Я родился в Подмосковье, при этом у меня достаточно много монгольской крови. Фотографического образования у меня нет, фотографии я нигде не учился. При этом у меня есть искусствоведческое образование: Российского университета дружбы народов и полугодичное образование в Университете Балеарских островов (г. Пальма, Испания).

Учился я на человека, который занимается выставками, развесками, придумыванием концептов и всякими вещами вокруг этого. И немножко доучивался на человека, который занимается продажей, продвижением художников и вообще связан с арт-менеджментом. 

Как я начал снимать? Достаточно просто. Моя мама работала в издательском доме главным редактором, и ассистент штатного фотографа сломал руку. Я тогда учился в школе, мне было 15 лет. Учился я довольно плохо и нужно было быстренько определяться, чем же я хочу в этой жизни заниматься. И мама мне сказала, что есть неплохая возможность. В целом возраст особо не важен, нужно просто помогать и делать всё, о чем тебе попросит фотограф в издательском доме. И она может попробовать мне устроить встречу с вот этим фотографом. Мы с ним встретились, собственно, всё получилось. 

И я радостно отправился помогать штатному фотографу в издательском доме, в котором на тот момент было примерно 30 журналов. Все эти журналы чего-то хотели от нас каждый день. Я начал с самых низших вещей: протирания стоек, проверки штативов, ретуширования картинок, собирания реквизита после съёмки и так далее. Затем мы пришли к бэкстейджным съемкам. И в один момент какой-то журнал сказал: «Ваня, мы хотим купить твою фотографию для того, чтобы опубликовать ее в журнале». Это было, наверное, в мои 17 лет.

— Если мы берем коммерческие вещи, то постоянно работаю над какими-то рекламными штуками. Занимаюсь тем, что их придумываю и снимаю. Это работа с крупными компаниями в России и не только. 

Помимо этого, немножко работаю арт-директором и веду съемки либо разрабатываю концепты. Снимаю что-то для себя, потому что мне кажется это важным. И я вижу в этом точку роста для любого фотографа. Если вы не снимаете для себя, то сложно представить, где вы вообще можете найти что-то новое. Многие фотографы рассчитывают, что они будут сидеть, ничего не делать и на них что-то с неба свалится. В реальности же им, наоборот, надо что-то делать, и только тогда на них что-то свалится. 

— На тот момент я был в фототуре со своими студентами в Японии. Мы путешествовали по разным местам Токио. И одно из таких мест, которое мы захватили, это парк в бизнес-районе Токио. У японцев есть привычка: они приходят в подобные парки пообедать в одиночестве. Это довольно смешно выглядит: они садятся в своих бизнес-костюмах, достают ланчбоксы и начинают перекусывать. 

Один из этих людей обедал. Я повернул голову в сторону и увидел его уходящим. Он был окружен деревьями, которые можно увидеть на картинке, что показалось мне очень поэтичным. И я снял. 

Эту фотографию делает, конечно, поза героя и его полушаг. На самом деле полуфазная картинка, и какой-нибудь учебник классической фотографии скажет, что так снимать нельзя. Мне кажется, именно эта поза героя и создает вот эту поэтичность и хрупкость. 

Экскурсовод нам рассказывал, что в Японии высокий процент самоубийств. Для этой нации свойственно это явление. Мне показалось интересным поразмышлять, о чём думает этот человек.

Это легло в большую серию стрит-работ, которые я делаю. Она о одиночестве людей в больших городах. О том, что у людей в современном мире остаётся всё меньше и меньше механизмов для взаимодействия с другими людьми. Они всё больше погружены в себя, им всё сложнее взаимодействовать с социумом. Поэтому, с одной стороны, они оказываются в больших городах: там много звуков, они населены и кишат движением. Но при этом люди очень одиноки. Интересный парадокс, как мне кажется. И это большая тема, которой я занимаюсь уже давно.

— Мне кажется, самая большая проблема фотографии сейчас, в том числе фотографии в русской, — ей особо нечего сказать. Авторы начинают упираться в технические приемы и пытаться выдавать эти приемы за свой уникальный стиль или подход. На самом деле ничего нового в этом нет. Это же просто инструмент. 

Поэтому видим и в мире, и в России серьезный кризис идей у авторов. 

Первый фактор — сильная тема. Вообще, чтобы история получилась сильной, тема должна быть тебе понятна. Ты должен с ней поработать, потратить время на то, чтобы ее пропустить через себя и изучить. Второй фактор — некоторая аутентичность и индивидуальность автора. Сложно, не имея собственного визуального языка, сделать историю, которая запомнится. Чаще всего она будет клоном того, что ты увидел, услышал, подсмотрел. Причем она может быть клоном как осознанным, так и неосознанным.

И в этом смысле время «закваски» автора очень важно. Именно в этот момент отсекается лишний мрамор, образуется красивая форма, ты отделяешь зерна от плевел и понимаешь, что тебе самому интересно. Я бы сказал, что факторов основных два, и они очень важны: наличие вашего подхода и авторская честность перед самим собой. Это всегда история про вас, вы её придумали. Это не конъюнктурная история на тему, которую сейчас модно снимать. И второе — это глубокое погружение в историю, с которой вы работаете, идея, которая за ней стоит. Ну и вообще сейчас время такое, конечно, что с серией гораздо проще привлечь к себя внимание, чем с одиночной картинкой.